Из всех моих родных живых свидетелей страшных военных лет осталось двое – мои прадедушка и прабабушка. Они старенькие, а во время войны были еще детьми, но очень многое помнят и рассказывают мне о войне. Я узнал, что десять моих предков были на разных фронтах Великой Отечественной войны. И обо всех мне бы хотелось рассказать. Но сейчас хочу рассказать историю одного моего прадеда – единственного из прадедов, которому довелось участвовать в боевых действиях. Это Ильин Георгий Ильич.

Однажды я увидел у своей бабушки Лилии папку с бережно хранившимися вырезками из послевоенных газет. Это были статьи Георгия Ильича с воспоминаниями о страшных событиях войны, которым он являлся свидетелем.
Прадед мой родился 17.05.1918 года в селе Ихонькино Моргаушского района Чувашии. В 1939 году был призван в армию. Первый день войны он встретил на Западной Украине в составе 97-й стрелковой дивизии пограничных войск Киевского военного округа в лагерях в сосновом лесу, недалеко от польской границы. Прадед описывал первый день войны так, что мне казалось, будто я сам присутствовал там, на лесной поляне, слышал пение невидимого жаворонка, радуясь прохладе тихой ночи после жаркого дня:
«В субботу, 21 июня у нас был день отдыха. Поднял нас сигнал тревоги. Над лесом кружил чужой самолет. На западе непрерывно вспыхивали зарницы, грохотал гром. Мы выскочили на дорогу и бежали к селу Ляшки, где был расквартирован наш полк. Уже было видно здание полковой школы. В стороне от дороги летели на восток немецкие юнкерсы. Мы прыгнули в овраг, а самолеты вдруг развернулись и, включив сирены, спикировали на школу. Полетели вниз бомбы. Взрыв, другой, третий… Отбомбились и улетели на запад. И тут на дороге появились мотоциклисты. Они ехали в открытую, нагло, уверенные в полной безнаказанности. За ними, прямо по полям шли танки, вслед – пехота. Сцепив зубы, мы готовились к бою. К нашему расчету приближались два танка, один – прямо на меня. Не успел я схватиться за гранату, как мой напарник Миша Васильев бросил под танк одну за другой две гранаты. Танк остановился… Помню, сколько ярости, негодования вкладывали мы в каждый выстрел, как торжествовали, когда танки остановились и повернули назад. За ними с тем же воем, но со страхом на лице понеслись мотоциклисты. Но радость была недолгой – снова окатила волна свинца, грохота, гари…»

Я читал, и мне казалось, слышал свист пуль над своей головой, грохот пушек, «нудный вой минометов». Представлял, как им, вчерашним мальчишкам, было страшно, но за спиной была родная земля, а рядом – друзья, с которыми связывали годы армейской учебы.

«В этот день – первый день войны – погиб на моих глазах мой надежный товарищ Миша Васильев, лихой, расторопный пулеметчик. За этот день он стал мне роднее брата, спас от верной смерти. Вдруг его пулемет замолчал. Я оглянулся – что случилось? У Миши во лбу аккуратная дырочка и пульсирует кровь. «Миша! – кричу, - Миша!» А он на моих глазах падает, я кидаюсь к нему и с ужасом понимаю, что помочь ничем не могу. Не помню, как уложил Мишу в сторону, как схватил пулемет и нажал гашетку. Дрожа всем телом, я стрелял и стрелял, не видя ничего вокруг, кроме ненавистных фигурок, которые с той минуты перестали быть для меня человеческими фигурами, превратились в мишени, которые во что бы то ни стало надо было сбить. Снова неприятельская волна откатилась. Я подошел к Мише и не удержался – заплакал. Первый и последний раз я плакал тогда на войне. Так близко, так ощутимо было дыхание смерти. Так несправедлива была она…»

Четыре дня 136-ой стрелковый полк отчаянно сдерживал натиск врага. На пятый день оставшиеся в живых бойцы соединились с другими подразделениями. Усталые, без отдыха, еды, почти без сна, они во время короткого отдыха буквально валились с ног и опять поднимались в атаку. И сильнее всякой усталости была гордость – остановили врага. Но боеприпасы были на исходе, и пришел приказ отойти на запасные рубежи.

Отступление шло под непрерывным артобстрелом. Прадед вспоминал своего земляка, тоже курсанта Онуфрия Осиповича Попова, с которым встретился в одном из боев. Тот угостил моего прадеда, ничего не евшего четыре дня, кусочком хлеба, а потом спас его от верной смерти, когда во время отступления при переходе вброд речки, рядом с ними упал снаряд. Взрывной волной прадеда отбросило в воду, он потерял сознание. Контуженного, оглохшего, вытащил моего прадеда из реки Онуфрий Попов. Вынес с поля боя, рискуя своей жизнью, когда «вражеский огонь не давал возможности ни ползти вперед, ни окопаться, когда стеной вздыбливалась земля, а дорога была перерыта и перевернута…»
Впереди были дни и ночи боев, отступлений и наступлений, напряжения всех сил «Впереди была вся нескончаемо долгая война советского народа с гитлеровским фашизмом, окончившаяся нашей победой».

20 марта 1942 года прадед был тяжело ранен во время боя под Львовом. Четыре месяца пролежал в госпиталях Сталинграда, Нальчика. Вернувшись в родные места, работал в школе учителем истории и русского языка. Воспоминания о войне не отпускали его, и он делился своими воспоминаниями. «С годами военные дни не стираются из памяти, они, как боевые товарищи, друзья однополчане, как бы еще значимее для нас становятся».

Он писал статьи в газеты, потом начал писать стихи. Вышло четыре сборника его стихов на чувашском языке: «Дорога жизни», «Судьба солдата», «Кавказ», «Любовь-любовь».

Я нашел только одно из стихотворений, переведенное на русский язык.
Стихотворение мне понравилось, и мы с бабушкой посадили на даче две ветлы. Они уже подросли и теперь, когда я приезжаю на дачу, встречают меня радостным шелестом густой листвы. И я каждый раз вспоминаю своего прадеда.

У нас сохранилось немного фотографий Георгия Ильича, одна из них – фотография военного времени.